Отрок Вячеслав Крашенинников. Часть 3.

По какому принципу Иисус выбирал себе апостолов? Церковные перевёртыши. Узнать подробнее...

ОТРОК — ЦЕЛИТЕЛЬ

святой отрок вячеславПомню, моего мужа тогда отправили на новое место службы в город Шадринск, а к Славочке началось настоящее паломничество страждущих. Славочка очень уставал, и мне его было очень жаль, но он умолял меня потерпеть, просил: «Мамочка, пусть они идут». И люди шли даже ночью. Я, по глупости и по своему невежеству, роптала в мыслях, а иногда, не выдержав, спрашивала его: «Когда же это всё кончится?» Целыми днями мне приходилось мыть, убирать и следить, чтобы Славочка мог отдохнуть. Так получилось, что где-то с семи с половиной лет Слава уже служил Богу и людям, а я была ему прислугой. К Славочке часто приезжали люди издалека и расспрашивали его о своих родных и знакомых, которых Слава никогда не видел и не знал, но о которых ему было известно всё. Ему не нужны были никакие фотографии.

Если говорить о том, как Славочка лечил людей, то я и сама не могу понять, как он их лечил. Вот он излечил девочку, посидев с ней, посмотрев на неё и просто поговорив с ней. Вот он листочек подорожника подал Юрию Николаевичу — и тот выздоровел. Ощущение у всех было одинаковое и люди говорят так: когда Славочка был с ними рядом, то в том месте, где у них болело, там было такое ощущение, что как будто оттуда выходили какие-то маленькие ниточки. Ощущение у людей было такое, что как будто из них кто-то и что-то этими ниточками вытягивает. У кого, например, голова болела, то как будто из головы этими ниточками что-то вытягивалось. И так было со всеми, кого лечил Славочка.

Я всегда и удивлялась: он ничего не делал особенного, он поговорит с человеком — и боль проходит. Помню, как Славочка вылечил тётю Шуру. Она сидела и плакала возле подъезда — у неё тройничный нерв воспалился, а это — невыносимая боль! И вот она сидит и плачет, а Славочка и говорит ей: «Тётя Шура, вы не переживайте, я сейчас к вам поднимусь и помогу». И потом тётя Шура уже мне рассказывает: «Я сижу на кухне и плачу. Заходит Славочка, и я ему говорю: «Славочка, ты мне поможешь?» А он говорит: «Да, тётя Шура». Я ему тогда говорю: «Славочка, да ты разуйся, проходи». А он говорит: «Нет, тётя Шура, я уж не буду проходить». И Славочка со мной стал разговаривать.

Пока он со мной разговаривал, я ему что-то предложила, не помню: яблоко или ещё что-то. А он своей ручонкой мне помахал: «Не надо, не надо, не надо!.. И ушёл». А у тёти Шуры… перестал болеть тройничный нерв! Как Славочка её вылечил? И я не знаю, и она не знает. Она только ему безоговорочно верила. И когда она начала умирать, Славочка опять ей помог. Она не знала, что умрёт. Её перед этим очень долго лечили, сказали: что всё будет нормально, что она идёт на поправку, потому что ей стало легче. А это было уже после смерти Славочки. И вдруг она явственно видит, как Славочка заходит к ней в больничную палату и говорит ей: «Тётя Шура, в эту субботу вы умрёте. Не нужно эти деньги (у неё семь тысяч оставалось на лечение) отдавать врачам на лекарства — они пойдут вам на похороны». Тётя Шура, казалось бы, уже выздоравливала, но она безгранично верила Славочке, и она начала всех своих родственников созывать, чтобы попрощаться. И вот весёленькая тётя Шура со всеми прощается, все на неё смотрят и говорят: «Да ты что, Александра?» А она говорит: «Если Славочка сказал — значит, так оно и будет». Так оно и было. Она умерла. Со всеми попрощавшись, со всеми примирившись, она ушла.

Совершенно уникальный случай произошёл с Юрием Николаевичем Шероновым. Он был офицером-замполитом и жил тогда в нашем подъезде. И вот как-то сидит Юрий Николаевич на скамеечке у нашего подъезда и не знает, что делать, — у него снова грыжа. А у него была аллергия к любому виду антибиотиков и к обезболивающему, и его постоянно резали, как он говорил «наживую». И снова эта грыжа вылезла, недавно только была операция — и снова, говорит, она вылезла. И вот он сидит такой хмурый, потому что уже боится, что эту операцию он уже не вы несет: то катаракта у него появится на глазу, то ещё что-то — и снова начинается это безконечное резание. И вот он сидит такой хмурый, а Славочка из-за угла идет, улыбается и говорит: «Юрий Николаевич, вы почему такой хмурый?» А Юрий Николаевич ему объясняет, почему он такой хмурый. Славочка на него посмотрел и говорит: «А я вам сейчас помогу». Юрий Николаевич только посмотрел на него и промолчал. А Славочка ему сказал: «Вы, — говорит, — встаньте около стеночки». Юрий Николаевич встал возле стеночки. И дальше он вспоминает: «Я не понял, что произошло, я только посмотрел на улыбающееся Славочкино личико, а он мне подаёт листок подорожника и говорит: «Сейчас подниметесь, приложите листок подорожника — и у вас всё пройдет».

Юрий Николаевич взял листочек подорожника, пошёл домой, приложил этот листочек к грыже — боль утихла, и он уснул. Проснулся — а у него вообще боли нет! Он так удивился. Потом он на приём к врачу пошёл, врач тоже очень удивился и спросил: «А где грыжа?» То есть та грыжа, которая вылезла, и которую надо было оперировать, её не было, она сошла! И она у него больше вообще не появлялась. Но Юрия Николаевича надо было видеть: он, как ребёнок, поверил, что именно листок подорожника ему исцелил грыжу. Какая у него была детская наивность. Но он мне потом так объяснил: «Валентина Афанасьевна, а что бы я мог сказать доктору? Я вспомнил Славочку, как он, улыбаясь, стоял и смотрел на меня. Вот и я перед доктором такую же улыбку сделал, поулыбался, как Славочка, и ушел». И таких случаев было много.

А одна девочка, Славочкина одноклассница, всё забыть никак не может, как ей Славочка помог. Она каждый год приезжает к Славочке на могилку; говорят, что и в этом году она у него была. У неё на уроке физкультуры разболелась нога, а ей никто не поверил, и сказали: «Брось притворяться». А Славочка её пожалел. Только потом уже она сходила к врачу, и ей дали освобождение. Так вот Славочка подсел к ней на физкультуре и говорит: «У тебя сильно нога болит?» Она говорит: «Сильно нога болит». Он тогда сказал ей: «Ну, давай я тебя полечу». И я её потом спросила: «Ну и как он тебя полечил?» А она говорит: «Я не знаю! Я ему просто показала ногу, а он её просто посмотрел — и она перестала болеть». И теперь эта девочка всю жизнь Славочку помнит. Даже сочинение такое в пятом классе у них было на тему: «Кого ты любишь больше всего и за что?» Дети стали писать: кто-то любит маму за то-то и за то-то, кто-то любит бабушку, кто-то любит дедушку, а кто-то из ребят, скорее всего, эта девочка написала: «а я любила мальчика одного, но он умер…». И ещё она написала: «все любят только себя, только о себе заботятся, а он любил всех!» За это качество она его и полюбила.

В пятом классе, когда Славочка был ещё маленький, я помню, как он сказал своему другу Марселю, что он хочет сделать в ванне лабораторию, чтобы помогать больным людям. А повод для этого был такой. Как-то Славочка забегает домой и спрашивает меня: «Мамочка, у нас есть нашатырный спирт?» Я говорю: «Нет». Потом он ещё про какое-то вещество спросил, но у нас и его не оказалось. Я ему говорю: «Славочка, у нас ничего такого нет». А он сказал: «Мамочка, ну как же так?! У Лариски Глазуновой пятка болит, её оперировать будут, а у нас ничего нет!» И убежал расстроенный. Потом Славочка опять прибежал и снова спросил что-то, кажется, скипидар: «Ну, это-то хоть есть?» Я говорю: «А это есть». И я помню, как он зашёл в ванную, что-то намешал там, в баночке и быстренько ушёл. И уже потом приходит ко мне Людмила Глазунова, мать Ларисы (Славочка её с любовью звал Лариской), и с удивлением рассказывает: «Славочка к нам забегает, подаёт мне пол-литровую банку с чем-то там непонятным и говорит: «Помажьте Лариске пятку». Ну, я — говорит — взяла да и помазала…». И Лариса обошлась без операции! И это «что-то непонятное» он намешал в ванной. И после этого случая у него была мечта — сделать в ванной лабораторию. Потому что, кроме ванной, больше негде было её сделать.

Моего мужа часто просили привезти Славу на полигон, и он привозил его. Славочка прекрасно понимал, для чего его туда привозят — для того, чтобы он разговаривал с офицерами. И к Славе там приходили офицеры на диагностику в палатку. А Славочка выбирал для беседы в основном тех людей, которые хоть что-то могут сделать для армии, — и с ними он беседовал о судьбах России, но в основном о будущем нашей армии. А так как офицеры у нас всегда берут своих детей на полигон, то и Славочка, конечно же, бывал там часто. И каши армейской (перловки) Славочка отведал — он очень любил армейскую кашу. (А я-то думала: как же так? Ребенку ещё и 4-х лет нет, время — обед, а он есть не хочет? А оказалось, как мне потом рассказывали, что он с солдатами в столовой кашу ест). Солдатики с любовью именовали Славочку «начальником штаба», дожидались его прихода, ставили ему отдельный стул впереди стола, он садился на свое «рабочее место», солдаты тоже все садились, и все вместе ели перловку. Я до сих пор не могу без улыбки вспоминать такой курьёзный случай. Однажды Славочка уговорил одного солдата — водителя дать ему порулить на папином штабном УАЗике. А Славочке тогда было, наверное, лет 5, совсем ещё маленький. Солдат ему позволил, Слава взялся за руль и порулил… так что УАЗик залетел на бордюр и едва не опрокинулся. От страха солдат попросил Славочку, чтобы он только папе ничего не рассказывал. И Слава сдержал слово — он так ничего никому и не рассказал, просто солдат сам потом всё это рассказал. Солдаты очень любили Славочку.

Когда к Славочке хлынул настоящий поток страждущих, мы были к этому совершенно не готовы. Нам это было не нужно — у нас была квартира, в которой мы хотели спокойно жить, но спокойной жизни уже не было, потому что к Славочке потоком пошли люди. И они шли, и шли, и шли. Они шли и днём, и ночью. И они идут до сих пор. То есть уже много лет продолжается одно и то же. Когда к нам хлынул такой поток народа, я стала возмущаться, роптать, потому что мне это всё было не нужно, и я стала говорить: «Славочка, ну что это такое, когда это всё кончится?» Потому что надо было за всеми помыть, надо было за всеми убрать, и я уже просто не понимала что происходит. И Славочке от меня доставалось, потому что мне это всё было не нужно, и я спрашивала его: «Да что это такое?» А он меня всё просил: «Мамочка, ну потерпи, пусть они идут» — и вот вы знаете, приходится терпеть по сей день. И они идут. Они и тогда шли — они и сейчас идут. И получилось так, что мне самой некогда было поговорить о чем-нибудь со Славочкой. У меня уже просто не было сил. А Слава почему-то для каждого человека выбирал свою тему — это было очень интересно. Нине Анатольевне он почему-то очень много рассказывал о святых: о преп. Серафиме Саровском, о преп. Сергии Радонежском, об Архангелах. С Мадиной он часто и много говорил о провалах в земле и динозаврах. А со мной ему некогда было разговаривать: я в основном людей встречала да провожала, а потом ещё всё мыла да убирала, чтобы Славочке можно было хоть отдохнуть немножко. Потому что на каждого приходящего человека нужно было столько душевной силы! Я не знаю, сколько ему было дано этой душевной силы, но по себе я это знала и чувствовала, что это что-то невероятное. Бывало, что день проходил нормально, а бывало, что я пластом лежала от некоторых посетителей. И сейчас так бывает. А Славочка, помню, мне сказал: «Ты, — говорит, — будешь болеть, мамочка, и по своим грехам, и по чужим». И так оно всё и получается, но приходится терпеть. Иногда ко мне приходила мысль, думаю: «Господи, прости меня, — зачем мне это всё нужно?» А потом я поняла — нужно…

Славочке, как я уже сказала, было сказано, «чтобы в его ладонях не было ни рубля». Но однажды наша соседка Виктория с верхнего этажа незаметно положила в карман его пальто сто рублей, и Славочка от волнения даже забыл, что он может узнать, кто ему положил эти деньги. Он очень сильно расстроился: чисто как ребёнок, как маленький человечек, совершенно забыв о своих дарах. Он так сильно переживал: «Мамочка, ну кто мне положил эти деньги? Мамочка, ну кто мне положил эти деньги?» Он расстроился, он даже заболел, у него поднялась температура. И я тогда ему сказала: «Славочка, ты мамочку спрашиваешь? А может, ты, — говорю, — помолишься? А может, ты сам подумаешь, кто же тебе эти деньги положил?» И смотрю: он уже быстренько надевает пальто, нахлобучивает шапочку, надевает сапоги, поднимается к соседке на площадку, и … отдает ей сто рублей. Был только один-единственный случай, когда Славочке было разрешено принять небольшой подарок. Это рассказала наша близкая знакомая, Славочкина учительница Мадина Хакимова. Она захотела подарить ему две пары обыкновенных простых носочков и начала его уговаривать принять их. Славочка сначала не хотел их принимать, но она так его просила, что он решил помолиться и спросить разрешения. И когда Славочка помолился, он сказал, что ему позволили взять одну пару. И он принял от неё в подарок эту пару носочков. Самому Славочке всё это было не нужно, но ему хотелось, чтобы ей было приятно. Это был единственный случай, а так он очень строго к этому относился и вообще ничего не принимал от людей за свою помощь. Вообще ничего.

Когда я Славочку в первый раз повезла в Свято-Троице-Сергиеву Лавру, то мне попутно кто-то сказал, что в Москве, на улице Краснобогатырской, существует особый «Центр для одарённых детей». И я тогда ему сказала: «Славочка, я хочу тебя свозить в этот «Центр». А он мне ответил: «Оно нежелательно, мамочка, но если ты настаиваешь — поедем». Славочка не очень-то хотел туда ехать. И я по глупости, как невежественный человек во всём этом, настояла: «Хорошо, Славочка, я настаиваю!» И я его повезла в этот «Центр». Пришли мы туда. Там такой хороший, спокойный дворик и особнячок в два или три этажа. Там нас принимали профессора, ну, на дверях было написано, во всяком случае, что они «профессора». Зашли мы со Славочкой в какую-то комнату — там были шкафы, заваленные бумагами, несколько столов, там какая-то знаменитая врач-психиатр была, мужчина-профессор, и ещё какие-то люди сидели — их было восемь человек. И начался такой диалог. Я сначала спросила у них: «Где тут детей со способностями принимают?» Они спросили: «Ваш ребёнок со способностями?» Я говорю: «Ну, какие-то странности или способности есть». И они начали его проверять.

Первым делом попытались проверить Славочку на наличие у него экстрасенсорных «способностей». Какие-то конвертики разложили, какие-то туда положили бумажечки, треугольнички, шарики: зелёненькие, красненькие и т.д. Славочка старательно пытался увидеть, что там, в конверте, но ничего у него не получалось. Я ещё подумала: «Ничего себе! Внутренние органы у людей видит насквозь, а какой-то шарик в конверте — не знает. Я говорю: «Славочка, ты что? Не можешь увидеть, что там в конверте?» Потом какие-то проводки к нему куда-то прицепили. Потом ещё была какая-то глупость с проверками. На мой взгляд, это всё было настолько глупо и дико, что я уже пожалела, что Славочку туда привезла. Думаю: нашла, куда его привозить. Но я заметила, что женщина-психиатр, которая проверяла Славочку, с каждым разом становилась всё возбуждённее. Потом, смотрю, её уже пот прошиб. Потом ей стало совсем плохо: она стала вся красная, мокрая, взлохмаченная. И я уже не выдержала и спросила: «Женщина, что с вами? У вас так холодно здесь, а вас всю трясёт». И ещё добавила: «Ну, не обладает он экстрасенсорными способностями, значит, не обладает. Что вы так расстраиваетесь?» И она мне тогда сказала: «Вы всё равно не поймёте. Он не обладает экстрасенсорными способностями — он обладает даром прозорливости!» Я тогда попросила, чтобы она мне это объяснила. И она мне сказала: «У вас большие проблемы! Вы, говорит, даже не представляете, что сейчас в мире творится, и если, говорит, дадут ему немного пожить — то это ещё хорошо! Потому что говорит — вот эта революция 1917-го года была сделана ещё и для того, чтобы таких, как ваш сын, не было! И даже всех подозреваемых в таких способностях людей, чтобы их тоже — не было! Чтобы их всех вычистить!»

Вот тогда я немножечко испугалась. Особенно, когда она сказала: «Вы вообще не понимаете, сколько ему дадут пожить!» И когда мы со Славочкой уже вышли во дворик и сели на скамеечку, тогда я его спросила: «Славочка, а ты вообще кто?» И он мне сказал: «Мамочка, потом найдут книгу пророчеств в Лавре — и вы узнаете». И ещё мне запомнился разговор с профессором из этого «Центра». Когда уже всё закончилось, и мы собрались уходить, то этот профессор мне и говорит: «Как хорошо с вами было беседовать». Я его спросила: «Почему?» А он сказал: «Сюда мамы и папы приводят своих детей «со способностями» и эти дети тут такое делают! Вот видите, говорит, шкаф?» А там стоял тяжеленный дубовый шкаф, да к тому же ещё заваленный бумагами. Я говорю: «Ну и что? Вижу шкаф». А он и говорит: «Детки «со способностями» этот шкаф — одним взглядом передвигают! Вот это и есть — говорит — экстрасенсорные способности, когда они могут передвинуть взглядом шкаф. И родители этих детей ещё требуют, чтобы мы выдавали им документы, и этим самым признавали их «способности». Вот такое здесь творится. Слава Богу, что у вашего сына ничего этого нет! Он обыкновенный, нормальный, но — другой».

Я его переспросила: «Как это понимать? Я его хотела проверить — обыкновенный он или необыкновенный? А вы говорите что он «обыкновенный, нормальный, но — другой?» Какой «другой»?» И они уже все тогда открытым текстом мне сказали: «Он у вас — провидец». Я их спросила: «А это что?» Они сказали: «А это всё вам в монастыре расскажут». Я говорю: «Так что же получается: Славочка — Боженькин?» Они сказали: «Боженькин». Я тогда говорю: «А эти кто шкафы двигает? Они чьи?» В ответ — молчание. Конечно, этот откровенный рассказ профессора и последовавший за этим диалог со всеми меня тогда очень удивил. И ещё я помню, что перед самым нашим уходом Славочка посмотрел на этих «психологов» и сам обратился к ним. Он сказал им: «Берегите свои души!» В ответ — тишина. Все уткнулись в свои столы, заваленные бумагами.

И дальше Славочка стал рассказывать им, кто такие «инопланетяне» на самом деле. Он сказал: «Не верьте! Никаких инопланетян нет! Все эти инопланетяне, в которых вы верите, — они не инопланетяне, а самые обыкновенные бесы! И, говорит, бойтесь за свои души! С ними не разговаривайте! Не общайтесь с ними!» Я тогда даже сама удивилась и сказала: «Славочка, ты что говоришь?» Потом Слава стал им рассказывать о том, что скоро с Землёй будет происходить и какие нам грозят катастрофы. Получилось так, что я его привела, чтобы он этим заумным дядям и тётям помог и объяснил всё это. Потому что вначале они все улыбались, а когда Славочка им всё рассказал, они улыбаться перестали — их очень сильно трясло. Когда Славочка закончил свой рассказ, пожилой профессор молча посмотрел на всех присутствующих, а те, молча, головы опустили.

Профессор внимательно посмотрел на всех и сказал: «Слышали, что вам отрок сказал?» Он назвал его в первый раз отроком. Не ребёнком, не мальчиком, а вот так: «Слышали, что вам отрок сказал?» А они лишь сказали: «Мы ещё такого, как ваш сын, не видели». Они все были тогда очень взволнованы, а я тогда еще не понимала причины этого и думала: а что они так все переживают? Их очень сильно всех трясло. Вот так прочитал им Славочка проповедь. И мы с ним поскорее пошли оттуда. Настроение у нас было хорошее. Мы гуляли по Москве, кушали мороженое и отдыхали. А когда мы с ним после посещения этого «Центра» приехали домой, то ночью со мной произошёл очень странный случай. Помню, что я никак не могла уснуть. Тускло светил ночник, стоял будильник, и было время — половина второго ночи. Я лежала с полузакрытыми глазами. Рядом на своей кроватке спал Славочка. И вдруг между Славочкиной и моей кроватью — как ниоткуда, как будто «ему» было очень-очень тесно — появляется какое-то странное существо, по виду — мужчина. Как гвоздь какой-то вылез — худой-худой, как будто ему было места мало. Единственное, на что я обратила внимание, так это то, что у него, как у монаха или как у священника, было длинное чёрное одеяние. Мне даже показалось, что эта длинная ткань на нём была совсем тоненькая и полупрозрачная, как кашемир. А так как глаза у меня были полузакрыты, то я видела только подол его одежды, но было ощущение, что он очень высокий. И ещё у меня было такое чувство, что он говорит с моей головой и с моим мозгом. Как бы мысленный диалог произошёл между нами. В общем, он нарисовался и говорит мне: «Ваш сын не от Бога». А я ему и говорю: «А вы откуда знаете?» А он говорит: «Я — бог». Тогда я ему возразила: «В половине второго ночи ко мне «бог» пришёл?! Да я настолько человек недостойный, что ко мне и ангел не придёт никогда». И этот «гвоздь» сразу пропал: как появился — так же и исчез. И как только он исчез, я тогда как подскочила с кровати! В первый раз в моей жизни случилось проявление чего-то такого, мне незнакомого. Я не могу сказать, что испугалась этого. Я вообще не испугалась за себя — я испугалась за Славочку. И чувство страха за него — с самого его рождения и по сей день — оно у меня постоянно присутствует. Потому что у меня всегда мысли о нём: как Славочка? что со Славочкой?

ЦЕЛИТЕЛЬ И ПО СМЕРТИ

Помню, что Славочка уже болел, а люди всё равно ждали его помощи. А у меня тогда ещё была надежда, что Славочка не умрёт. И я ему тогда просто сказала: «Славочка, как же так? Ты же обещал людям, что ты всех полечишь?» А он сказал: «Да, мамочка, всех, кто меня будет просить с любовью — я всем им помогу». Я говорю: «Славочка, а как ты им поможешь? Ты что — будешь стоять посреди России и всем помогать что ли? Или они все пойдут к нам домой?» Но он на эти мои возражения не обратил внимания и лишь сказал: «Мамочка, после смерти мне особенно будут удаваться глазные и нервные болезни».

Славочка сказал, что люди очень скоро поймут и будут твёрдо знать, что такое «ясновидение». Он сказал, что очень скоро и как-то враз людям откроется, каким образом происходит «ясновидение». Именно люди сами это поймут. И ещё Славочка сказал, что «настанет такое время, когда люди научатся излечиваться от рака». Он не сказал, что будет открыто какое-то лекарство, но сказал, что «люди сами научатся излечиваться от рака». То есть эти две тайны: «ясновидение» и способ излечения от рака – они как бы раскроются.

Когда к Славочке за помощью приходили духовно больные люди, то я наблюдала иногда такие странные картины: Слава с человеком разговаривает — и потом этот человек как-то странно и неестественно зевает во весь рот, и начинает подниматься занавеска снизу! Я смотрю и… не верю своим глазам. Думаю: откуда здесь сквозняк? Все окна закрыты — первый этаж. Проходит какое-то время — и начинает дребезжать стекло на окне. Я поначалу думала, что это грохот от стрельбы на полигоне, а потом одна из таких посетительниц и говорит: «Слава, а ты почему матери не расскажешь, что это такое?» Я говорю: «А что он мне должен рассказать?» — «Ну, говорит, вы же видите, как шторы колышутся; вы слышите, как дребезжит стекло?» — «Да», — говорю. Она говорит: «Это от меня». Я говорю: «От тебя? А почему от тебя?» — «А потому что из меня «дух» вышел». Я спросила: «Какой дух?» Вот так, постепенно, я начала знакомиться с таким явлением, которое у православных называется бесовской одержимостью.

А Славочка мне об этом не говорил. Объясняли мне это те самые посетители, из которых всё «это» выходило. Вот, например, когда из этой посетительницы вышел «дух», она это почувствовала, а я только увидела, как шторка поднялась и стекло задребезжало. А Славочка всех этих духов видел, и когда он увидел, как этот «дух» убегал через окно, он, помню, засмеялся и говорит: «Мамочка, а дух через окошко удрал. Он маленький такой, зелёный, похожий на картошку». Славочка просто смеялся над этими духами и не боялся их вообще, а мне-то было не до смеха. И ещё Слава мне объяснил, что злые духи на их самом низшем уровне (о которых он сказал, что они «маленькие, страшненькие, зелёные, чем-то похожие на картошку») — они очень часто в людях сидят, и люди даже не знают об этом. И когда эти люди потом приходили к Славочке за помощью — вся эта гадость начинала из них выходить и «удирать», в основном через окна. Просто я-то «их» не видела, а больные это чувствовали. А Славочке мир духов был вообще открыт, и он просто всех «их» видел, как «они» убегают.

И сейчас на могилке Славочки я тоже часто вижу, как злые духи, сидящие в людях, начинают себя проявлять: кто кричит, кто шипит, кто рычит, кто квакает, кто лает, кто волком воет… Или эти люди начинают цепенеть: глаза у них наливаются кровью, становятся бордовыми, красными, — даже страшно становится. Всякое бывает, насмотрелась за столько лет. Вот недавно ребёночка на могилку к Славочке привели. Когда мы это видели, такое чувство было, что ребёнок упирается о воздух, когда его хотели силой подвести к Славочкиному кресту! Он как будто упирался о какую-то невидимую стену — просто о воздух! Он упирался и кричал: «Я боюсь, я боюсь!» Потом, когда его с большим усилием все-таки подтащили ко кресту, он сразу стал обыкновенным, нормальным ребёнком. Крест у Славочки поцеловал — и отошёл. Так что Славочка и при жизни помогал духовно-больным людям, и сейчас помогает.

Помню, как больного пятимесячного ребёночка принесли на могилку к Славочке. Этот ребёночек совершенно не рос и не развивался. Когда я посмотрела на него, то посоветовала родителям положить и освятить на могилочке что-нибудь из детского питания — что он любит, и они освятили для него йогурт. После того, как они этот йогурт освятили, они попробовали покормить им своего младенца. А младенец, к их удивлению, начисто отказался его есть! Он целые сутки пробыл голодный, затем пошли вторые сутки, и вот мать не выдержала и засунула ему насильно в рот ложечку освящённого йогурта. И этот пятимесячный младенец, со слов матери, встал на четвереньки и начал давиться этим йогуртом. Он давился-давился, и… из него вышло — на глазах у изумленной матери — маленькое, чёрное кучевое облако! Мать не могла поверить своим глазам, потому что до этого они вместе с мужем были атеистами. И когда она это увидела — она стала верующей и теперь она молится.

На Урале с середины 50-х годов прошлого века сложилась тяжёлая радиационная обстановка, и очень много умирает от лейкоза детей. Когда я своими глазами смотрю на всё это, это похоже на работающий конвейер умирающих детей. Я не могу забыть один случай. Славочка тогда лежал в гематологическом отделении Челябинской больницы. Пришла собака, села под окно напротив отделения гематологии, задрала свою морду и начала выть. Причём, она смотрела не куда попало, а на определённое окно — и выла… И я помню: все стали от этого какие-то настороженные, у всех появилось чувство страха. Я их спрашиваю: «Почему у вас такой страх? Ну что здесь такого? Просто воет собака». А они только молча на меня посмотрели и ничего не сказали… Собака эта выла где-то с шести и до восьми часов вечера. И уже в начале девятого часа в отделение привозят маленького мальчика лет, наверное, пяти. До какой же степени он был красивый, кудрявенький, тёмненький. Его привезли в девятом часу, а в десятом часу он уже умер. Вот почему люди были в такой панике. Я не знаю, как это было связанно с собачьим воем, видимо, такое там случалось уже не раз. И люди очень сильно переживали за своих детей. Матери, помню, тогда прямо вцепились в своих детей. Они как будто предчувствовали, что кто-то из детей умрёт. И умер этот прекрасный малыш. И когда я потом стала разговаривать с врачом из поликлиники, то услышала от неё такое признание: «Удивительно! За столько лет, сколько я здесь работаю — от лейкоза и от рака крови умирают самые умные, самые красивые дети! Ни одного глупого, ни одного умершего хулигана я здесь не видела! Самые красивые ребятишки уходят!» А уже сейчас, когда я иногда прохожу мимо этой больницы, я вижу, как она помолодела. На том этаже, где сейчас находится гематология, вижу, там висят верёвочки, на которых сушатся младенческие ползуночки, пелёночки… Уже совсем маленькие, новорожденные младенчики лежат в этом отделении. Очень много умирает раковых ребятишек.

И вообще на Урале очень много от рака умирает людей. Возьмём для примера наш городок Чебаркуль. Он небольшой, ну, может, где-то 45—50 тысяч населения. А я ведь бываю на кладбище почти ежедневно и вижу, как растёт этот поток гробов: и несут, и несут, и всё хоронят, и хоронят… И я у смотрительницы кладбища как-то спрашиваю: «Что это такое? С утра и до вечера — всё похороны и похороны!» А она говорит: «Хоронят до 20-ти покойников в день! Вот сегодня было около 20-ти покойников!» В таком небольшом городе смерть собирает такую большую жатву. Очень много умирает от рака молодых людей. Недалеко отсюда, на станции «Маяк», в середине 50-х годов случилась катастрофа, как в Чернобыле: был ядерный взрыв и большой выброс радиации. И последствия этой страшной для всего Урала катастрофы попытались скрыть. Все радиационные отходы тогда были просто вылиты — то ли в болото, то ли в речку, а сверху насыпали земляной вал и успокоились. А сейчас это болото поднимается, и они этот земляной вал делают выше. А болото продолжает подниматься вместе с радиационными отходами, и они ещё выше делают земляной вал. И сейчас этот вал очень высокий. И в любой момент этот земляной вал может прорваться…

Здесь недалеко протекает река Теча. Вода в этой реке отравлена радиацией — там дозиметры зашкаливают! И рядом с этой рекой живут люди. У них там колодцы с питьевой водой, которую невозможно пить; там пасутся коровы; там плавают гуси; там ловят рыбу и там массово от рака умирают люди. И те люди, которые там всю жизнь живут (удивительно, что они вообще выжили), пьют это заражённое молоко, они привозят продавать на рынок в Челябинск своих заражённых гусей. Там, в этой реке, очень странные «безголовые» щуки плавают, как люди рассказывают: то ли у них есть голова, то ли у них нет головы, то ли у них вообще пол головы — в общем, вот такая совершенно жуткая ситуация!

Здесь, недалеко от нас, в 60-ти километрах, есть город Карабаш. Если кто-то видел этот город— это что-то ужасное. Там целые горы технических отходов, просто самые настоящие горы. Этот город является самым грязным городом планеты! Такая прекрасная на Урале природа — и такое чудовищное, сделанное руками человека безобразие! Когда проезжаешь мимо всего этого, становится жутко. И здесь недалеко есть ещё один город — Кыштым. Не так давно в его окрестностях был найден уродливый карлик, похожий то ли на человечка, то ли на инопланетянина, и его назвали «алёшенькой». Он какое-то время там жил у одной женщины, которую потом положили в психбольницу. Потом этот карлик умер, и трупик его изучали и показывали по телевизору. Но никто так и не сказал — что же это такое? Потом его мумию то ли украли, то ли продали в Японию. В общем, это тёмная история. И вы знаете, я уже не удивлюсь, если здесь не только «алёшенька», но и Змей Горыныч на горах появится. Потому что сейчас действительно с природой творится что-то невероятное. Такой прекрасный край. Чудесные озера. Настолько всё красиво. Но бывает и такое: выпадет этот радиационный снег — и во рту всё щиплет, и уже чувствуешь, что опять где-то произошел выброс радиации, или где-то с дождём прошло радиационное облако. Поэтому и немудрено, что здесь безконечный лейкоз. Поэтому и Славочка пострадал именно здесь. Именно от этой болезни.

Диагноз Славочке так и не определили. Когда я его спросила: «Славочка, у тебя рак?» Он ответил: «Хуже, мамочка. Есть рак — он, а есть рак — она. Так вот у меня — она». В хирургическом отделении после всех проверок предположили, что, видимо, была лимфосаркома. Но его никто не лечил, и болезнь у него была в таком запущенном виде, что невозможно было определить, от чего он умер. Похоже, что всё-таки у него лимфосаркома была. Но было удивительно: до самого последнего момента у него были хорошие анализы! Он уже умирал, а у него гемоглобин был 140! Все анализы были хорошие — вот что удивительно! И получилось так, что врачи сами толком не знали, отчего его лечили. Все рекомендации врачей для лечения Славочки я записывала в блокнотик. Помню, что врачи советовали: «попить аспаркама, заварить лист шиповника, смородины, витаминный чай попить» и т.д. Вот такие, в общем-то, дежурные и странные рекомендации врачей, которые не знали, как Славочке помочь. А история его болезни… Она вообще куда-то пропала, и я даже не пыталась её искать. Пришлось смириться, потому что на всё воля Господа Бога. Что случилось — то случилось. Получилось так, что Славочка в больнице помогал ребятишкам, а сам остался без лечения.

Когда я увидела, что у Славочки начался отёк по всему животу, тогда я уже сама привезла его в гематологию. А там в то время был ремонт, и врачи с таким неудовольствием мне сказали: «Зачем вы его привезли?» А я им говорю: «Посмотрите, по-моему, у него отёк на животе». И когда они рубашечку-то ему приподняли — вот только тогда, перед самой смертью, они перевели Славочку в хирургическое отделение, где врачи-хирурги уже ничем ему не могли помочь. Я помню, как они Славочке сделали лапароскопию, а потом обречённо на меня посмотрели и сказали, что «там вообще нет ничего живого, и они не знают, где эта болезнь начиналась и вообще, что это такое?» Я помню, как хирург на руках занёс Славочку в палату и осторожно положил его на кровать. А когда он вышел из Славочкиной палаты, был такой огорчённый. Следом за ним вышел ещё один врач, и они вместе пошли по коридору. И я слышу, как этот врач идет и просит хирурга: «Ну, сделай для него хоть что-нибудь… такой мальчик… сделай для него хоть что-нибудь…». А я иду следом, и они меня не видят. И этот хирург — он такой высокий был, молодой — поворачивается и с такой горечью ему говорит: «Ну что я ему могу сделать?! Ему что, всё вырезать что ли?» А когда я у заведующей гематологией спросила: «Ну, хорошо, вы не знаете, не понимаете, что с ним, но вы мне скажите просто как врач, ну, что это примерно?» А она говорит: «У меня такое чувство, что как будто у него куда-то кровь девалась. Как будто из него всю кровь высосали!» Поэтому я так и не знаю точного диагноза болезни, от которой умер Славочка. Но я этому не удивляюсь, потому что там безконечный поток, а если ещё точнее сказать — там настоящий «конвейер» умирающих от лейкоза детей. Это жутко.

Как я поняла Славочку — если человек заболевает раком — у него кровь плохая. А отрок сказал, что нечистые духи в основном на кровь действуют — это они кровь портят. Я как-то раньше об этом подробно не говорила, но Славочка, когда мы возвращались из последней с ним поездки в Троице-Сергиеву Лавру, перед тем как ему заболеть, сказал мне в поезде: «Мамочка, я скоро умру». Я говорю: «Как, это ты умрёшь!?» А он сказал такие слова: «Прорвалась дьявольская сила, и я буду вынужден уйти». Я его спросила: «Как это так?» А он сказал: «Получилось так, что люди слишком быстро предают Бога, и поэтому я не успею вырасти. Если бы люди так себя не вели и так бы Бога не предавали — я бы вырос. Сначала, — говорит, — я бы стал врачом, потом монахом, а так — прорвалась дьявольская сила, и я вынужден уйти». Как я поняла отрока, дьявольская сила к нему подступила слишком близко. И эта дьявольская сила как раз на кровь-то его и напала. Поэтому, заведующая гематологией мне так и сказала: «Такое чувство, что у него крови нет, как будто её кто-то высосал». А Славочка так и сказал, что «нападки злых духов в основном на кровь бывают».

Когда Славочка заболел, то ему сначала здесь, в Чебаркуле, взяли на анализ кровь из пальчика и сказали, что она настолько плохая, что нужно сделать переливание крови! А Славочка не согласился. Он сказал: «Мамочка, мне не нужна чужая кровь!» Потом, когда его уже положили в Челябинский центр, в больницу гематологии, анализы у него там были вроде как хорошие. И всё равно ему там попытались чужую кровь влить. Я с ним тогда была рядом и помню, как Славочку положили на кушетку, и медсестры там вокруг суетились, а дежурный врач пыталась ему вену найти: иголочку туда засунула и … ищет-ищет. Славочка, сначала молча лежал, а потом и говорит ей: «Тут дети такие страдания несут и умирают от такой тяжёлой болезни, а вы всё роетесь, роетесь…, вену найти не можете». У неё после этих слов руки как затряслись — она вообще эту вену найти не смогла. А потом, когда у него всё-таки нашли вену, то поставили капельницу для переливания крови. Славочка снова им сказал: «Кровь мне вливать нельзя». Но они снова его не послушали и сказали: «Прописано — мы тебе всё равно вольём!» Всё приготовили, начали процесс. Кровь уже пошла из капельницы…, а в вену поступать не стала! Она просто не поступала, и всё! Они уже и так, и сяк… опять там роются иголкой, что-то там поправляют, а кровь не идёт! Тогда я не выдержала и сказала: «Вам врач прописал? Ну и напишите ему! Вы же видите, что кровь не идёт, вы же слышали, что Славочка вам говорит! Ну почему же вы, слушая, не слышите! Но своими глазами-то вы хоть видите, или тоже не видите? Она не течёт сама, она не капает!..» И только тогда они убрали эту капельницу, что-то отметив у себя в журнале, как это у них положено.

Чужая кровь к Славочке так и не пошла. А Славочка мне сказал, что «с чужой кровью в человека входят чужие грехи». По словам отрока, если в человека что-то входит от другого человека, то оно входит вместе с грехами не только этого человека, но и всего его рода. Получается, что за грешным человеком тянется весь его род и когда нам вливают его кровь, то вместе с кровью нам передаются не только его грехи, но и грехи всего его рода. И особенно тяжёлыми бывают последствия переливания крови для маленьких детей — ведь в доноры берут кого угодно. И Славочка сказал, что «когда в ребёнка вливают чужую кровь, то вместе с этой чужой кровью в невинного ребёнка поступают грехи этих людей, у которых была взята эта кровь. А чужая кровь — он сказал — она всё равно не приживается, она как мёртвая». А вот грехи почему-то приживаются! А о себе Слава сказал так: «Мамочка, если в меня вольют чужую кровь, я не смогу общаться с Горним миром, я не смогу общаться с Богом, я не смогу Их видеть». То есть, как я его поняла, если в него вольют чужую кровь, то этим ему будет как бы перекрыт доступ к Горнему миру, и он уже не сможет его видеть. И поэтому Славочка сказал, чтобы ему чужую кровь не вливали.

Слава также не признавал никаких лекарств, в состав которых входит кровь. Например, я помню, что хотела его накормить гематогеном и уже купила его в аптеке, а Славочка отказался его принимать. (Это сейчас я уже знаю о том, что по Церковным канонам ни пищу с кровью, ни лекарства на основе крови ни в коем случае нельзя употреблять. А тогда я этого ещё не знала, и поэтому — по простоте — купила Славочке гематоген). А Славочка категорически отказался этот гематоген принимать и сказал что «все эти препараты мёртвые, и кровь, которая в них, — она тоже мёртвая, и лечиться этим вообще нельзя». Вот такое особенное отношение у Славочки было к крови и ко всему, что с ней связано. Именно по этой причине Слава и печёнку не ел. Я не могла Славочку накормить печёнкой — он категорически отказывался её есть. Никаких лекарств на основе крови, никаких переливаний и каких-либо манипуляций с кровью Слава не признавал в категорической форме.

Славочка к медицине как таковой относился очень положительно, потому что он сам хотел стать врачом. Помню, когда он был ещё маленьким, ему годика четыре, наверное, было, он уже тогда хотел быть врачом. Я даже помню, как однажды Славочка попытался меня «полечить». Не знаю, где ему удалось шприц достать, но когда я стояла у дивана, он мне и говорит тихонько: «Мамочка, я тебе сейчас укол поставлю. Ты только не бойся, мамочка!» И этим шприцом он меня ткнул чуть-чуть — хотел таким вот образом укол мне поставить. Слава, ещё будучи совсем маленьким, уже пытался лечить. У него не было никаких игрушек — они ему были неинтересны. А вот лабораторию в ванной он пытался создать, потому что ему всегда хотелось быть врачом, чтобы помогать людям. И к медицине Славочка относился очень хорошо. Сам он сильно болел только перед своей смертью. И в Германии, когда Слава был ещё совсем маленьким, он, помню, один раз сильно простыл, у него был бронхит, и его даже в больницу положили. А так он был мальчик здоровый и жизнерадостный. Но к любому лечению Славочка относился очень серьёзно. Как я уже сказала, свои зубки он лечил сам, и врачи удивлялись тому, как серьёзно он к этому относится.

Помню, он мне сказал, когда уже болел: «Мамочка, как это у меня селезёнку вырежут? Как это я без селезёнки к Богу приду? Что я Богу скажу?» Это он сказал, когда лежал в Челябинской больнице. А там практиковалась такая вынужденная мера: когда врачи уже не знали, как помочь ребятишкам, им удаляли селезёнку, и ребятишки-лейкозники после этого ещё могли немного пожить. И я помню, как в фойе больницы сидела девочка лет 11-ти с родителями. Девочка была очень красивая: лицо белое-белое, волосы тёмные волнистые и такие большие глаза. И она всё спрашивала своих родителей: «Мне что, вырежут селезёнку?» А родители её сидели такие грустные. И я, глядя на всё это, спросила Славочку: «Ну и что в этом такого? Ну, вырежут селезёнку — зато девочка ещё поживёт немного». А он мне сказал: «Мамочка, как ты не понимаешь?! Бог дал человеку в организме все органы, какие положено. Человек должен естественно умереть и естественно разлагаться, и он должен со всеми своими органами придти к Богу. Так положено». И поэтому Славочка сильно переживал: как бы ему не вырезали селезёнку. Говорил: «Как же я без селезёнки к Богу-то приду». Он считал, что человек должен придти к Богу со всеми своими органами, чтобы всё было на месте. Никакой пересадки органов от одного человека к другому он тоже не признавал. Славочка очень боялся, что у него что-нибудь вырежут или что-нибудь добавят. Он всё это отрицал и очень переживал из-за этого. Но селезёнку ему не вырезали. Ему вообще ничего не сделали. Даже лапароскопию ему сделали в самый последний момент, и то только для того, чтобы посмотреть. Они не знали диагноза, не знали, как и от чего его лечить и поэтому Славочку фактически не лечили. А Славочка сказал, что он в больнице для того, чтобы помочь умирающим детям». И поэтому, когда он попал в гематологию, он всем давал советы по лечению, которые, как правило, были связаны с онкологией — с раком и с кровью.

Славочка рекомендовал всем детям, особенно живущим на Урале и в других радиационных зонах, вино кагор. Он говорил, что всем детям, без всякого исключения, даже самым маленьким, начиная от рождения, очень полезно давать кагор: хотя бы по два напёрсточка в неделю. Славочка даже настоятельно это рекомендовал. Интересно то, что я не швея и у меня в доме не было напёрстка, и поэтому я не знаю, откуда он взял эту меру. Но он сказал именно так — «хотя бы по два напёрсточка в неделю».

Славочка чтобы улучшить кровь, очень рекомендовал кушать всё красное: красные ягоды, красный сорт яблок, красные помидоры, красную свёклу и т.д. И почему-то он не рекомендовал, есть бананы. Я не знала — почему, и не знаю до сих пор, но Славочка сказал, что «бананы кушать нежелательно, а на Урале их вообще есть нельзя». Также я не знаю, почему обычно в больницах, особенно в гематологиях, рекомендуют ребятишкам, чтобы они побольше кушали орехов. А Славочка сказал, что орехи есть нельзя. Никакие. И вообще, тем, у кого заболевание крови, он рекомендовал кушать всё красное. Не знаю почему. Про солёные помидоры Славочка сказал, что «хотя бы по одной помидорке в день нужно кушать». Потому что я ему сказала: «Славочка, я не люблю помидоры: ни свежие, ни солёные». А он мне сказал: «Мамочка, обязательно нужно хотя бы одну солёную помидорку, хоть одну, но съедать в день». И он сказал, что во время сезона, когда поспевают помидоры, их нужно как можно больше кушать. Красные помидоры он рекомендовал кушать всем и как можно больше. То же самое Слава говорил и про красную свёклу — её тоже нужно кушать, особенно у кого проблемы с кровью. Славочка говорил, что ни в коем случае нельзя есть никакую тушёнку, никаких рыбных консервов, никаких грибов консервированных — он вообще не рекомендовал кушать консервированные продукты. Он рекомендовал кушать только всё живое и натуральное. Он всем советовал кушать свёклу, как можно больше кушать капусты, в общем, он рекомендовал людям есть овощи. И я всегда улыбалась, когда он в конце говорил: «И кагорчика по два напёрсточка в неделю».

Потом Славочка говорил, что люди хрустальную посуду ставят в стеночку для красоты. Но он сказал, что ею нужно пользоваться, потому что хрусталь — это самый чистый и самый полезный материал для питьевой воды. И у Славочки был свой хрустальный бокальчик, из которого он пил водичку. И Славочка мне даже сказал: «Мамочка, хорошо бы ещё туда серебряную ложечку опустить или положить туда кусочек серебра или золота». Например, колечко или поломанную серёжку, если есть. Он сказал, что серебро и золото помогают организму — они убивают вредных микробов и очищают организм. Славочка сказал, что водичка с опущенной в неё серебряной ложечкой должна постоять, чтобы она отстоялась, и что её не нужно кипятить. Именно такую водичку Славочка советовал пить всем людям. Он сказал, что «кипячёная вода — это мёртвая вода, а эта вода всё-таки живая. И поэтому нужно пить воду некипячёную». И он сам пил такую водичку. У него был свой хрустальный стаканчик, своя серебряная ложечка, своя вилочка и свой ножичек. И салфеточка всегда у него лежала. Он очень любил, чтобы это всё было красиво и очень чисто, и чтобы всё это блестело. Вот такой интеллигентный мальчик он был.

Молоко как таковое Славочка не рекомендовал пить никому, особенно здесь на Урале. Потому что, по его словам, «на Урале очень больные коровы». Я не знаю, насколько это правда. Но раз Славочка говорил — значит, наверное, так оно и есть. Он мне привёл вообще какой-то фантастический процент, сказав: «Мамочка, ну, где-то 80 процентов коров больны лейкозом». И поэтому молоко Славочка не пил. И мяса Ставочка не ел, ну, только изредка и немножечко, когда отец настаивал. Бывало, съест кусочек курицы. Ни мяса, ни колбасы, ни лука, ни чеснока он не ел. Рыбку он кушал, а рыбные и мясные консервы не признавал, он сказал, что «их вообще нельзя есть — никакие». А в остальном — каких-то таких вкусовых интересов у него не было вообще. Я не помню, чтобы он что-то любил. Вот только когда он заболел, то попросил меня сварить ему прозрачный бульончик из курицы. А так ему, похоже, было всё равно. Что мамочка даст, то он и кушает. Главное — чтобы мамочка дала.

Из-за того что Славочка был интеллигентным, он не хотел, чтобы у него из ротика пахло луком или чесноком. И поэтому он лук и чеснок не ел. А так, по словам отрока, лук и чеснок являются очень полезным продуктом. Но сам он это не кушал. У него всегда был чистенький-чистенький ротик, всё у него было такое чистенькое, он был очень чистоплотным и аккуратным. Ни лимонад, ни конфеты, ни жвачки, которые так любят многие дети, он не признавал и никогда у меня этого не просил. Про жвачки он вообще сказал, что «их брать в рот нельзя ни в коем случае». И про все эти конфеты, которые там, в Германии, были, он сказал: «Мамочка, их нельзя есть — они вредные».

Помню, как Славочка сказал учительнице о тех, кто любит пить водку. Он сказал, что у тех, кто пьёт водку, «у них постепенно начинают сохнуть мозги, и они уже не восстанавливаются». По его словам, «их мозги сохнут и становятся меньше в размерах — не такие, какие надо, — и человек деградирует». Поэтому Славочка говорил, что «водку вообще пить нельзя». А про алкоголизм отрок сказал так: «Алкоголизм — это когда злые духи присасываются к человеку в область шеи. Злые духи, как чёрный сгусток, (отрок сказал, «как чёрная тягучая клякса») обволакивают шею и начинают таким вот образом мучить человека, чтобы он напился до смрада, когда от него начинает смердеть перегаром. Отрок сказал, что «злые духи специально так мучают человека, чтобы он напился до такого смрадного состояния, потому что они этим смрадным перегаром дышат и наслаждаются. А когда человек напьётся, они уже потом оставляют его в покое». Я это рассказываю ещё и потому, что к Славочке на могилку приезжает очень много людей, страдающих алкоголизмом. Это и офицеры, и простые честные работяги. Таких людей у Славы действительно бывает очень много. И я им рассказываю, что отрок советовал делать. Я говорю им: «Когда вы хотите выпить — это работа злых духов. Возьмите святое маслице, можно даже на ладонь его немножко вылить и просто растирайте им всю шею (особенно спереди — под подбородком и по бокам шеи), чтобы этих духов не допускать, чтобы они к вам не присасывались, и вы смогли бы спокойно жить и работать». И ещё отрок советовал алкоголикам как можно больше пить обыкновенного чая. Его надо пить много-много. Этот чай, по словам отрока, идёт как капельница для организма — им промывается всё. И по опыту я могу сказать, что очень много людей после такого лечения — по рекомендациям отрока — перестали пить вообще. Я знаю людей, которые пили по 15-20 лет и болели от этого, и сейчас они не пьют. А потом этим людям уже настолько захотелось освободиться от влияния демонических сил, что они снова приходили на могилочку к отроку и просили, чтобы он помог им и курить бросить! И отрок снова им помог. Они уже не курят много лет, и не курят, и не пьют! А один молодой человек, рассказал мне о том, что ему помогли бросить пить камешки с могилки Славочки. Он рассказал: «Я взял в рот камешек отрока, положил его под язык и хожу с этим камешком, и я пить не хочу!» Вот такие чудеса происходят с людьми по молитвам отрока.

Славочка отрицательно относился к буддийской религии и к тому целительству, которое там практикуется. Возьмем, к примеру, иглоукалывание. Славочка сказал, что чем больше его практикуют, тем больше эти нервные точки на теле человека атрофируются. И потом эти нервные точки вообще перестают работать. Они потом бездействуют. И ещё Славочка сказал, что китайский массаж — он тоже очень вреден для человека, потому что тот человек, который делает такой массаж по правилам восточной медицины, он во время этого массажа ещё и занимается медитацией! А это для христианина смертельно опасно! А бывает, простой массажист делает обычный медицинский массаж другому человеку. Славочка о таком массажисте сказал, что он облегчает больному человеку страдания, но в самом этом массажисте вся духовная грязь и скверна собирается и увеличивается, как снежный ком, и массажист сам становится больным. По словам отрока, «тот, кто массажирует другого человека, он на себя стягивает грехи и боль того человека». То есть он как бы на себя стягивает часть тех проблем того, кого он лечит. И я тогда спросила: «Славочка, а что же делать?» И Славочка сказал: «Хорошо, если бы массажисты, хотя бы немного свои пальчики смазывали святым маслом». Но он всё равно сказал, что всем этим заниматься нежелательно, потому что это очень опасно. Надо знать — кто тебя лечит, что он тебе делает, и кому ты отдаёшь своё тело. И что из этого может получиться. Если, к примеру, вам делает массаж человек озабоченный какими-нибудь «энергиями» или каким-нибудь «целительством», то, что он вам может занести!? Поэтому Славочка и сказал, что «всё это очень опасно».

И ещё Славочка очень печалился, когда он слышал, как люди по правилам восточной медицины учатся дышать. Он был крайне этим взволнован и опечален, потому что видел, что люди его не слушают и делают всё по-своему. Славочка с печалью говорил, что любая манипуляция с дыханием — «это так опасно для человека», и что «с дыханием ни в коем случае ничего нельзя делать. Никаких «дыхательных гимнастик» делать нельзя! Вообще никаких!» Славочка сказал, что когда спортсмены учатся дышать, то во время этого «спортивного» дыхания они раскрываются злым духам, и те заходят в человека вместе с этим дыханием. То есть через манипуляции с дыханием демоны заходят в человека. Я его не стала спрашивать, как это происходит, мне было достаточно того, что он говорил, потому что я видела: всё то, что он говорил, — всё так оно и есть, так оно и происходит. И сейчас, когда Славочки уже столько лет нет рядом, всё это подтверждается и продолжает сбываться. Как будто он живёт сейчас и здесь, и он снова говорит — и снова его не слышат.

Славочка советовал всем почаще мыть руки с мылом. Как можно чаще. И сам он руки свои очень часто мыл в течение дня. И у него было так заведено: он в субботу брал небольшое ведёрочко, наливал в него воды, разводил там дезинфицирующий порошок, брал тряпочку и начинал мыть все двери, и особенно тщательно все ручки у дверей. А потом он очень тщательно мыл свои руки. И Славочка сказал, что «очень много микробов в тех местах, за которые люди хватаются своими руками». Он сказал: «Мамочка, люди ничего не видят — их столько много! Надо как можно чаще мыть руки и мыть их очень тщательно». И поэтому он всем говорил, что руки надо чаще мыть с мылом. Обязательно. Славочка сказал, что это «очень полезно для здоровья человека».

КОЗНИ ЗЛЫХ ДУХОВ

Славочка говорил, что злые духи постоянно грозят ему и соблазняют его всякими представлениями. Например, они знали, что он любит свою мамочку, и поэтому они ему показывали картины соблазнительной и роскошной жизни. «Иди, говорят, к нам, будешь знаменитым, богатым экстрасенсом — и у тебя всё будет!» И показывали ему роскошные дачи, дорогие машины. Показывали ему, какая я буду ходить разодетая, в бриллиантах. Вот так они соблазняли Славочку. «А иначе, — говорили, — мы тебя угробим. Всё равно ты жить не будешь, и мы тебя угробим. Или переходи к нам и бросай делать добрые дела — или мы тебя всё равно угробим». Особенно часто они показывали Славочке, как его мама будет хорошо и роскошно жить. А у нас в то время, как раз денег не было, а они меня показывали: и в шубах, и в машинах, и на дачах.

И Славочка меня с такой печалью спросил: «Мамочка, как ты думаешь, нам всё это нужно? Мамочка, ты хочешь, чтобы у тебя всё это было?» А я говорю: «Славочка, нам от бесов ничего не надо». И после этих моих слов Славочка на меня с такой радостью посмотрел своими огромными синими глазами, он весь вспыхнул от радости! Он на меня посмотрел и сказал: «Мамочка! Молодец, мамочка!» Потом немножечко постоял и говорит: «Моя ты дорогая!» (Он, когда чуть-чуть был недоволен чем-то или переживал из-за чего-то, то сначала говорил мне: «Молодец, мамочка!», и добавлял — «Моя ты дорогая!» Или когда я что-то понять не могла, то он говорил: «Ну, мамочка, мамочка! Ну, моя ты дорогая! Как же ты не понимаешь?!» Вот таким он был очень ласковым).

Славочка часто мне говорил, что когда он садится делать уроки, то злые духи в безобразном виде являются ему в окне и пытаются его напугать. Помню, однажды он сидел, уроки делал. Потом быстренько подскочил, прибежал ко мне и говорит: «Мамочка, пойдём ко мне. Посиди со мной». Я говорю: «А что такое?» И Славочка мне рассказал, что он начал делать уроки, а злой дух за оконным стеклом выставил свой здоровенный зелёный палец и начал когтем водить по стеклу. Он так и сказал: «Мамочка, такой большой, длинный зелёный палец появляется с огромным когтем и по стеклу так проводит и говорит: «Всё равно ты жить не будешь. Всё равно мы тебя угробим. Иди к нам — будешь богатым, знаменитым, у тебя всё будет. Посмотри, как твоя мамочка будет жить…» Мамочка, они показывают такие дома! Такие, говорит, машины! Ты такая разодетая!» Вот так нечистый дух прямо из окна пытался напугать и соблазнить Славочку. А я поставила письменный стол Славочке поближе к окну, чтобы ему светлее было. И случилось вот такое… Поэтому Слава и попросил меня: «Мамочка, ты посиди со мной». И я сидела рядом с ним и читала Воскресную молитву: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его…», а Славочка занимался уроками. Злые духи постоянно нападали на него и пытались его смутить и напугать (как я поняла отрока, эти духи по их иерархии были уже великанами. Это отнюдь не те маленькие духи, о которых отрок с улыбкой говорил что они «как картошка», а более сильные, и они по-настоящему угрожали Славочке. Но кроме угроз, они тоже ничего не могли ему сделать).

Один раз, по словам Славочки, явился злой дух в виде великана. Я смотрела вокруг и ничего не видела, а Славочка его увидел и говорит мне: «Мамочка, такой дух огромный — в виде великана явился». И я начала сразу читать молитву: «Да воскреснет Бог…». Потом Славочка мне рассказал: «Мамочка, сначала этот дух так вызывающе стоял. А когда ты начала читать молитву, он начал безпокоиться. Потом он начал метаться, а в конце молитвы он исчез». Вот поэтому, со слов Славочки, я и говорю всем — злые духи не любят молитву, особенно «Воскресную молитву», они её боятся, начинают метаться и исчезают. И так было не единожды — всего не расскажешь.

Злые духи пытались напугать Славочку и на улице. Вот, например, такой был случай. Мы со Славочкой были в гостях у Нины Пономарёвой и возвращались домой. Был уже вечер, мы шли по городку, и вдруг я обратила внимание на то, что возле одного из домов — пятиэтажек на земле лежит небольшое, пушистое и очень чёрное облако. С удивлением я начала его разглядывать, стараясь, по своей наивности, действовать так, чтобы Славочка не заметил его. А когда я подумала, что «в нашей жизни так не бывает», это облако, превратившись как бы в дугу, прыгнуло на крышу пятиэтажного дома. Я подумала: да как «они» уже надоели. Думаю, лишь бы Славочка всего этого не увидел. И я осталась довольна и даже обрадовалась, что Слава этого не увидел. Но когда мы отошли на значительное расстояние от этого места, Славочка поворачивается ко мне и спрашивает: «Мамочка, ты сильно испугалась?» Я ответила, что просто не поняла сразу, что это такое, а когда догадалась, то не испугалась. Славочка сказал: «Молодец, мамочка! Моя ты дорогая!» Он мне часто так говорил.

Славочка сказал, что когда человек проклинает другого человека, этим самым он как бы направляет бесов на другого человека, и у того начинаются огромные неприятности, вплоть до его смерти. Часто таким образом подстраиваются аварии на дорогах, или человек получает травмы и физические увечья. Если я правильно поняла Славочку: проклятие — это насылание бесов на человека. И получается так, что пострадавший от проклятия человек этого не понимает, и этих бесов от него никто не отгоняет, и он умирает трагически, а потом и дети его умирают трагически, и последствия от этого проклятия бывают до тех пор, пока этим людям не поможет священник. Славочка сказал, что «помочь при проклятии может только священник». Отрок сказал, что «у священников есть все молитвы». И еще сказал, что «проклятие насылается словами и снимается оно тоже словами — молитвой священника». По словам отрока, только священник своей молитвой может остановить проклятие и отогнать бесов от человека.

Я уже упомянула выше о том, что, по словам отрока, злые духи подстраивают аварии на дорогах. Славочка предсказывал, что потом вообще очень-очень много людей станет гибнуть на дорогах в автокатастрофах. А ведь он говорил об этом давно, ещё в советское время, когда и машин-то столько не было, как сейчас. Помню, как он сказал: «Ах-ах, мамочка, наступит время, когда у каждого по две — по три машины будет, и на этих машинах они будут очень часто разбиваться. А аварии им, мамочка, будут подстраивать злые духи. Они могут, что угодно подстроить на дороге». По словам отрока, именно злые духи очень часто устраивают аварии на дорогах. Я уже не смогу дословно пересказать так, как говорил об этом Славочка, но я помню, что духи каким-то образом воздействуют на зрение водителей. Вот, например, водитель ведёт машину, и демоны воздействуют на его зрение так, что ему кажется, что встречная машина далеко, а на самом деле она совсем близко и мчится не мимо, а прямо на него. И происходит авария, потому что из-за воздействия духов водитель не знает, куда едет: то, что ему кажется далёким — оно совсем близко, и то, что пролетает мимо — оно на самом деле летит прямо на него. А на самом деле это бесы искажают зрение у водителей, чтобы устроить аварию.

Или, например, сидит шофёр в машине и начинает пятиться назад, чтобы развернуться, а сзади тоже стоит машина — и они ударяются. А водитель вообще не видит этой машины, которая стоит сзади, и происходит авария. И такие аварии злые духи, по словам отрока, постоянно подстраивают на дорогах. А бывает и такое: идёт пешеход через дорогу, и прямо на него летит машина. А пешеход этой машины тоже не видит, как будто её нет совсем, но она на самом деле есть, и она его сбивает. Каким-то образом демоны могут менять людям зрение (но я не спросила Славу, как это они делают) и подстраивают всякие аварии. Славочка приводил мне и другие примеры автокатастроф с прямым участием духов, просто я уже не смогу их правильно пересказать и не всё помню. Но это реально происходит на самом деле, это очень серьёзно и очень страшно, потому что отрок сказал, что таких аварий на дорогах (с прямым участием злых духов) будет всё больше и больше.

Еще Славочка говорил, что людям ругаться нельзя. Он сказал, что «злые духи, на низшем их уровне, очень сильно матерятся, и мат — это разговорная речь злых духов». И Славочка часто мне говорил: «Мамочка, злые духи так сильно матерятся! Это они научили и людей так материться. Они и меня матерят. Мамочка, как они меня матерят — если бы ты только слышала!» Слава рассказывал, что, когда он делал уроки, эти злые духи, столпившись у его окна, начинали его материть и повторяли: «Всё равно жить не будешь! Всё равно мы тебя угробим!» А однажды, я зашла к Славе в комнату, а он стоит такой смущённый. Я говорю: «Славочка, что такое?» А он и говорит: «Мамочка, сюда зашел бес в виде голой женщины». Я говорю: «А сейчас он где? Он ушел?» Он говорит: «Нет, мамочка». И я как мать возмутилась на это и говорю: «Как это так, являться ребёнку, да ещё в голом виде! Да что это такое! Да мне уже всё равно — кто это!» А Славочка мне говорит: «Мамочка, не надо это говорить. Не надо злить его. Он сейчас так разозлился!» — «Ну и что! — говорю, — я его не вижу сейчас, и не вижу, как он разозлился…» И я успокоилась и начала молиться. А как только начинаешь молиться — они начинают уходить. Эти злые духи к Славочке в разных вариантах приходили, чтобы его смутить и лишить покоя. Но Славочка смущался ненадолго. Только на короткое время. А потом снова брал свою «Библейскую энциклопедию», садился и читал её.

Славочка сказал, что люди по своему невежеству, называют бесов «инопланетянами». И он сказал, что действительно бесы «под видом инопланетян» приходат к людам — и зелёными и серыми и чёрными — по-всякому. Но верить этим «инопланетянам» ни в коем случае нельзя, потому что это не инопланетяне, а злые духи. Славочка сказал, что никаких «инопланетян» на нашей планете нет, не было, и никогда не будет. Есть мир ангельский и есть мир демонический, а инопланетян никаких нет. И с других планет, Славочка сказал, к нам никто не прилетит. А те «инопланетяне», которые сейчас летают и смущают людей — это всё те же самые бесы. И ещё Славочка сказал, что бесы не только людей ненавидят — они и между собой не ладят и ругаются друг с другом.

Славочка рассказал, как эти бесы под видом «инопланетян» себя ведут и что они делают. Они похищают людей и берут у них кусочек кожи. Якобы на анализ. Но из этого кусочка кожи, взятого у живого человека, они могут выращивать целый пласт кожи. Они выращивают эту кожу, а потом обтягиваются этой кожей так, что их очень трудно отличить от обычных людей, и в таком виде они могут спокойно ходить среди людей. Они, может быть, и отличаются чем-то, но для этого надо к ним присмотреться и нужно знать, как это делать. А так как мы вообще потеряли всякую чувствительность к такого рода явлениям, то мы вообще ничего не видим, и их мы тоже не видим.

Славочка сказал, что наступит такое время, когда бесы в массовом порядке будут спускаться на Землю под видом «инопланетян». Они будут говорить людям, что они гонимы «злыми космическими силами», а на самом деле — Богом. Их настоящий вид будет сильно замаскирован, и действовать в реальном мире «они» будут под видом настоящих людей. В приземлившиеся по всей земле НЛО бесы будут приглашать людей якобы «для медосмотра и лечения». Люди массово пойдут за «здоровьем» к ним, а выходить будут — «здоровыми зомби». И это будет всего лишь один из видов одурачивания. Будут и другие методы зомбирования, в зависимости от духовного состояния человека. Будут прельщать даже избранных, т.е. верующих людей, и поэтому нужно усердно молиться и быть очень осторожными. Слава сказал, что прельщать и зомбировать людей будут по всякому: «кого, говорит, заманят хлебом, а кого красным халатом» (что означает «красный халат» я, к сожалению, его не спросила, но поняла одно — будет очень много видов и способов одурачивания людей, и нужно быть крайне осторожными, чтобы не попасть в эти сети сатаны). Но Славочка сказал, что, в конце концов, наши русские учёные всё-таки изобретут такой прибор, который будет распознавать этих бесов в человеческом обличье, и в темноте их люди всё-таки увидят.

Славочка не был капризным ребёнком. Он настолько был некапризным и нетребовательным, что мне хотелось что-нибудь для него сделать, чтобы ему было приятно. И вот как-то ночью он мне говорит: «Мамочка, пойдём чаю попьём». Я так обрадовалась. На часы посмотрела — третий час ночи. Думаю: ничего себе, третий час ночи, Славочка чаю захотел… Я говорю: «Пойдем, Славочка, чаю попьём». Он уже тогда болел, а мы не знали. Мы с ним встали, пошли на кухню, поставили чайник, и сели попить чаю. И вдруг мою голову, в районе виска, пронзила очень острая и сильная боль. Боль была внезапная, очень резкая и сильная. Я говорю: «Ничего себе! Какая сильная боль!» Эта боль появилась внезапно, и также внезапно она и исчезла. А Славочка мне это объяснил. Он сказал: «Мамочка, бесовская энергия в виде таких чёрных тягучих сгустков (Слава сказал: «в виде чёрной кляксы») постоянно на очень большой скорости идёт с космоса: она идёт, и идёт, и идёт… И эта энергия хочет пробить человека и внедриться в него». Славочка сказал, что злые духи «используют всё возможное, чтобы пробить человека и залезть в него». И эта энергия в виде чёрных, тягучих сгустков, она постоянно с большой силой атакует человека. И если бесы не могут пробиться в человека — вот тогда и возникает такая внезапная, резкая боль. И Славочка сказал, что такая боль может появиться не только в висках, но и в любом месте тела: в спине, на плече, — где угодно. Вот так мне объяснил Славочка.

Одним из предназначений Славочки, по его словам, была борьба со злыми духами. Поэтому иногда в дневное время Славочка меня предупреждал и говорил мне: «Мамочка, ты только не пугайся. Я сейчас лягу и усну… и меня не нужно трогать… и за меня не нужно бояться… я потом встану». В этот момент он просил меня, чтобы его никто не безпокоил, и уходил в свою комнату. Там он ложился и довольно долгое время (не менее часа) лежал неподвижно, как бы обмерший. Мне это было страшно видеть. Помню, когда это с ним произошло в первый раз, я очень сильно испугалась. Я тогда даже чуть не закричала, потому что мой ребёнок лежал почти без дыхания, он был, как умерший! Я ему палец под носик подставлю — и не пойму: дышит он или не дышит? Глядя на его грудь, не видно было, чтобы он дышал! Я очень тогда испугалась. Затем это повторялось, но мне уже не было так страшно, потому что он меня всегда предупреждал и успокаивал: «Мамочка, ты не бойся» — чтобы я не запаниковала и не вызвала скорую помощь, потому что это действительно было очень страшно. И ещё он мне не разрешил в это время притрагиваться к нему, он вообще мне ничего не разрешил: «Мамочка, ты в это время ко мне не притрагивайся, ничего не бойся, и чтобы была тишина». Но у меня в эти моменты было чувство, что как будто его нет, как будто он умер. Он лежал с закрытыми глазами, чрезмерно спокойный — как умерший человек. А я осторожно, на цыпочках, к нему заходила, садилась и просто на него смотрела.

Кто-то мне тогда посоветовал подставлять ему зеркальце к носику, чтобы проверить — дышит ли он? Но я этого не стала делать, чтобы Славочку не огорчать. К тому же, вдруг этого вообще нельзя с ним делать? И поэтому я оставляла в это время Славочку в покое, и только осторожно наблюдала за ним. После этого он приходил в себя, словно просыпался и вставал. Но вставал он не отдохнувшим, а, наоборот, очень уставшим, как после тяжёлой, продолжительной работы и просил покушать. И кушал он тогда хорошо — как будто он перед этим поле перепахал. Вот такое с ним иногда происходило. И это всегда было днём, а не ночью. Славочка никогда мне об этом ничего не рассказывал, а я к нему не приставала никогда с расспросами, я его щадила. Ему и так доставалось от посетителей, и поэтому я думала: расскажет — значит, расскажет, не расскажет — значит, не расскажет. Когда я однажды всё-таки попыталась его об этом спросить, он мне сказал: «Мамочка, тебе это знать неполезно». И я успокоилась: неполезно — значит неполезно. И всё.

Насколько я понимала Славочку, смысл его жизни был в том, чтобы предупредить людей, чтобы они не предавали Бога; что тяжёлые времена можно пережить и что скоро всё это закончится; что скоро Бог придёт на помощь. И поэтому Славочка, как мог, боролся со злыми духами. Как мог, он спасал людей. Он отдал им всё. Я видела, как Славочка умирал от такой тяжёлой болезни, и он ни разу, ни стоном, ни звуком, не показал своей боли и своих страданий. К своему стыду и греху, я даже думала тогда: а может ему и не больно? И когда уже прошло 40 дней после его смерти, я как-то решила прилечь на его постель и легла на его подушку. И как только я положила голову на его подушку, у меня закружилась голова, и стены поехали, и всё закружилось перед глазами. И мне стало настолько плохо, что я приподнялась и села на кровать. И я сказала: «Прости меня, Господи! Прости меня, Славочка, как же тебе было тяжело!» Какое удивительное мужество было у этого ребёнка. Удивительное!

Автор: Валентина Афанасьевна Крашенинникова
Составитель: иерей Андрей Углов
Вёрстка: Н.И.Лабутина
Корректор: Л.Р.Кириллова

Посланный Богом. Из воспоминаний об удивительном ребёнке — праведном отроке Вячеславе, Пророке и Целителе нашего последнего времени. Пятое издание, 2013 г. — 624 с.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*